«Жаркое лето сорок второго»: писатель Виктор Лопаткин — о своей книге и жизни

«Жаркое лето сорок второго»: писатель Виктор Лопаткин — о своей книге и жизни
Август 11 07:26 2017 Печать 138

О событиях 75-летней давности вспоминает ветеран Великой Отечественной войны  писатель Виктор Лопаткин в своей книге «Жаркое лето сорок второго»

Глядя на Виктора Михайловича Лопаткина, никак не поверишь, что ему уже 91 год. Бодрый, энергичный, с лучистыми глазами человек — ветеран Великой Отечественной войны, который встретил войну ребенком, а Победу — опытным бойцом, обладает удивительно точной памятью. Он в деталях помнит, как война пришла в наш край, и воспоминания о двух месяцах в эвакуации сохранил в двух томах книги «Жаркое лето сорок второго». О своей книге и жизни Виктор Михайлович охотно рассказал «Сальской степи».

Выпускной в эвакуацию

Я очень счастлив вернуться на родную землю спустя 47 лет. Столько воспоминаний связано с малой родиной, селом Ново-Маныч и хутором Сталин, в котором я родился и рос и которого давно нет на карте. Сам я — потомственный казак и этим званием очень горжусь. Мой дед Илларион Яковлевич — полный Георгиевский кавалер, отец — вахмистр Войска Донского, Георгиевский кавалер, его власть отправила в ссылку, откуда он уже не вернулся.

Я очень рад показать своим правнукам родные края, рассказать им, как каждый день, в любую погоду 15 ребят и девчат ходили за три километра в школу. И учились прилежно, раз уж обувь били! А летом мы всё время работали, лет с 10-ти уходили на уборку и трудились в полях до самого сентября. Такая у нас была жизнь: с ранних лет мы учились прилежности и обязательности, уважать труд и старших.

Война непосредственно в наши края пришла 75 лет назад. Тогда я как раз заканчивал семь классов новоманычской школы. Выпускные экзамены мы сдавали под далекий грохот взрывов — немцы бомбили мост на Шаблиевку и элеватор в Сальске как значимые стратегические объекты. Под этот грохот 10 июня 1942 года мы и получили свидетельства о неполном среднем образовании.

Только пошли с ребятами на радостях искупаться в Егорлыке, как за нами прискакал человек из колхоза: «Где вы шляетесь? Уже обозы стоят! Готовьтесь в эвакуацию!» Мы, юнцы, так обрадовались, будто нас на подвиг посылают. А дома родные в слезах готовят, собирают колхозные продукты в дорогу. Поскольку я уже работал в тракторной бригаде во время уборки, меня и направили в тракторную бригаду. Бригадир нашей мехколонне достался выдающийся — Фёдор Петрович Мищенко, самая яркая личность, самый дорогой человек, который спас всю нашу группу эвакуированных из колхоза имени Сталина Бараниковского сельсовета: провел нас почти до Левокумского через степи Калмыкии в целости и сохранности, сберег колхозный скот…

«Жаркое лето сорок второго». Виктор Лопаткин. Фото редакции

Живые реки войны

Тогда все трудоспособные и молодые люди ушли на фронт, некоторых отправили рыть окопы под Кущевкой, Тихорецком — там намечалась линия обороны наших войск. Эвакуировать колхозное имущество досталось старикам, инвалидом и ребятне — нас собралось 34 человека: половина двигалась в мехколонне, а половина повела колхозное имущество — табун лошадей, дойное стадо коров и отару овец. Вышли мы рано утром тихо-мирно, обыденно, будто ничего не случилось, будто мы ушли работать в поля.

На самом же деле мы уходили в неизвестность, в войну, не имея никакой связи с родными. Никто не знал, куда мы ушли, надолго ли. И в течение двух недель немцы оказались в наших краях — в районе Сальска и Бараников. И сколько мы ни продвигались, за нами всё время грохотал фронт. Мы то отрывались на 20-30 километров (а однажды и на 50!), то передовая нас догоняла, отставая лишь на 12-15 километров. Шли через Калмыкию и Ставрополье — проходили Яшкуль, Киевку, Малые Дербеты в сторону Левокумского.

Что такое эвакуация на дорогах Ставропольщины? Это ужас! Немцы, прорвав оборону под Ростовом, хлынули на Северный Кавказ через Ростовскую область, Кубань и Ставрополье. Танковые колонны, боевые армады — вся их техника оголтело рвалась на юг. И в это время на дорогах, ведущих в Городовиковск и дальше, шли многотысячные колонны эвакуированных хозяйств. Заводы, колхозы, совхозы везли в эвакуацию свое имущество — и всё это перемещалось по дорогам Ставропольщины, которые были буквально забиты эвакуированными, беженцами, стадами животных.

Когда мы поднимались на возвышенности, видели не дороги, а живые реки. На нас то и дело налетали немецкие штурмовики — одномоторные 87-е, у них еще колеса висели — мы их называли «лаптёжники». До 15-ти самолетов за раз буквально «ходили по головам» тех несчастных, которые шли по дорогам. И когда вражеская авиация летела, эти дороги-реки буквально расплывались-разбегались в стороны. А немцы всё бомбили, двигаясь за нашими войсками, которые отходили в тылы, и бомбы, снаряды, пушечный огонь преследовали нас от Яшалты до Левокумского.

Первая встреча с врагом

Много событий мы пережили в пути: гнали трактора, а они постоянно ломались, и их приходилось чинить, были перебои с горючим, с питанием, когда мы отставали от своего обоза, когда он нас терял. И так — всю дорогу.

В один вечер мы подошли к селу Левокумскому. Бой шел где-то в 12-15-ти километрах от нас, мы это прямо чувствовали. Перед нами была широкая дельта реки Кумы с многочисленными притоками — очень сложный водный рубеж, который нужно было преодолеть всем тысячным колоннам, пришедшим туда. И немцы бомбили этот затор, не жалея никого.

Во время очередной остановки мы тревожно прислушивались к тому, как за нами гремел воздух, и ждали: придут немцы или не придут. Утром проснулись, а сзади — гул. Вместо мирного степного запаха трав почувствовали дым, запах гари. Появились танковые колонны: немецкие чудовища ползли по дорогам, среди них мелькали мотоциклисты. Это зрелище нас ошеломило и подавило.

Представьте себе, каково будет, когда не знаешь, что тебя ждет. Впереди — чужое, незнакомое, враждебное, смертельно опасное надвигалось на нас лавиной. Мы встали в лесополосе: кто-то лежал в оцепенении, кто-то спрятался, а кто-то плакал. С нами было 12 девчат, наших сверстниц, по 15-16 лет, каждую я упоминаю в своей книге. И вдруг мы слышим бригадира Мищенко: «Всем лечь на землю! Девчатам надеть всё грязное, намажьтесь солидолом, лица припудрите пылью, чтобы до вас было страшно подойти! Впереди фашисты, не люди — зверье! Лежите и не шевелитесь».

И мы лежали в ожидании. Час, два — и вдруг слышим треск мотоциклов, рев танков. Они приблизились к нам — хохочущие, оголтелые, холеные, мы их в первый раз видели. Расхристанные, рукава засученные, что-то на своем языке говорят и хохочут. Перевернули у нас в обозе всё — искали, наверное, оружие. Забрали бочонок меда, который мы взяли в колхозе, шесть овец и кинули в свои бронетранспортеры, постреляли над нами из автоматов так, что на нас ветки попадали, и продолжили движение в сторону Левокумского. А там — возвышенность с кустарником, и оттуда резкий залп, второй, третий!

Чувствовалось, что наши орудия стреляют, мы уже умели отличать их от вражеских. На дороге, где были танки, задымил бронетранспортер, разлетелись в клочья два мотоцикла. Немцы сразу сникли и быстро оттуда удрали.

Мы остались одни. Тишина… И где-то под подводой — плач, будто покойника отпевают. Это девчата плакали, и громче всех — Паша Морозова, моя школьная подруга. Поднимается бригадир Мищенко: «Все живы? Все целы?» Было 11 часов дня, бой отошел к Левокумскому — там уже пожары горят. А мы стояли всего в полутора километрах от боевых действий.

Так мы в первый раз столкнулись с войной. Раньше только понаслышке знали — из рассказов, радио и печати, грохот за спиной слышали. А тут она — ужасная, коварная, страшная, смертельно опасная. Вот это чувство и живет во мне до сих пор. Не могу забыть его и притупить другими эмоциями, чувствами и событиями. И правы те, кто говорят: «Не верьте тем, кто говорит, что не страшно на войне». На войне всем страшно. Только одни могут преодолеть свой страх, а другие ударяются в панику, теряют самообладание, проявляют трусость, чем подвергают опасности себя и товарищей.

Под жарким солнцем Ставрополья

У нас на глазах немцы и фронт откатились на запад. По немцам стрелял наш артиллерийский дивизион из шести 76-миллиметровых пушек, который стоял на этом кургане: подбили танк, два бронетранспортера, несколько мотоциклов и ушли с позиции. Враг тогда дальше не сунулся, видимо, определил, что Левокумское — это слишком укрепленный рубеж, где есть артиллерия, и отошел, не стал продолжать движение к реке Куме.

Мы стояли в лесополосе до вечера. Мищенко собрал всех старших и нас, ребят, — судьба же у всех одна, и говорит: «Немцы будут к горам прижиматься, а другие цели для них незначительны. Они стремятся туда, где нефть, — к Нефтекумску, нефтяным районам около Грозного, — рассуждал старый военный (он был участником Финской войны). — Немцы в степь не пойдут, а нам нужно уйти в степь, подальше от населенных пунктов, в Калмыкию, пока враг будет тереться в кавказских предгорьях».

Так мы и сделали: выдвинулись ночью в сторону села Турксад, примерно 30 километров на север прошли. И снова случайно встретили вражий дозор: опять они у нас в обозе пошурудили…

От Левокумского мы ушли где-то в середине августа. На Ставрополье — жарища: лето сорок второго года было ужасно жаркое и ветреное. Этот период нашего продвижения по безводным степям был очень тяжелым — через засушливые районы Калмыкии и Ставрополья. Оттуда мы ушли в северную часть Ставропольщины — к Кумо-Манычскому каналу и Манычскому водохранилищу. Нам была нужна пресная вода, чтобы поить скот, а также пастбища для животных — всё это организовал Мищенко.

Трактора свои мы оставили еще перед Левокумской: они всё время ломались, и мы мучились, чинили, покуда горючее не кончилось. Загнала тракторная бригада в полевой стан восемь машин. Комбайны разбомбили еще раньше, когда штурмовики приняли их за какую-то неведомую цель, расстреляли — и нам пришлось технику бросить. Оставив её, мы присоединились к колхозному обозу и всей группой в 34 человека, половина из которых — ребята и девчата, двинулись в обратном направлении… Читать продолжение

Кристина Круговых

salsknews.ru

  1. сальчанка
    Август 15, 10:43 #1 сальчанка

    Дай Бог ветерану долгих лет жизни и чистого ума!

    Reply to this comment
  2. Михаил @@@
    Август 15, 12:06 #2 Михаил @@@

    Поди в Москве или где он живет, получше к ветеранам относятся, что они еще в здравом уме и писать могут, и говорить.

    Reply to this comment
  3. Николай
    Август 18, 13:40 #3 Николай

    Нет уже рядом прадедов, которые бы рассказали о том, как это было. Хотелось бы прочесть книгу ветерана.

    Reply to this comment

Добавить комментарий

Ваши персональные данные будут в безопасности Ваш электронный адрес не будет опубликован. Также другие данные не будут переданы третьим лицам.
Все поля являются обязательными.