Иван Пивоваров: один — из всего боевого расчета

Иван Пивоваров: один — из всего боевого расчета
Май 04 07:55 2017 Печать 478

В канун Дня Победы мы встретились с известным сальчанином Иваном Степановичем Пивоваровым. Уроженцу села Новый Егорлык через месяц исполнится уже 91 год. Он, как всегда, бодр, учтив, с чувством юмора. Ветеран рассказал о тяжелых годах войны, чтобы внуки и правнуки знали и не забывали, как дорого достался нашей стране мир.

В армию — в 16 лет

Война началась, как только я окончил школу, семь классов, и сразу попал на колхозную конетоварную ферму: сперва был учетчиком, а потом, когда всех мужчин уже забрали на фронт, поставили меня, как комсомольца, заведующим. И к тому моменту, когда немцы на наши земли наступали, Сальск взяли и надвигались на Новый Егорлык, мы эвакуировались вместе с колхозом, спасая крупный рогатый скот, овец, а я с лошадьми эвакуировался почти до дагестанского Кизляра. Почти дошли туда, как «прилетел» маршал Буденный, командующий Северо-Кавказским фронтом. Под руководством Семёна Михайловича воинские части перешли в наступление. А мы потихоньку продвигались вслед за армией. Лошадей оставили в калмыцких степях под Городовиковском и Яшалтой. 

На центральном фото Иван Пивоваров только призван в ряды Вооруженных Сил, а на снимках справа и слева — уже прошел войну. Фото из архива.

Только приехал домой, увиделся с матерью и отправился опять лошадей пасти. Тут скотник вернулся из Сальска: «Ваня, я тебе повестку привез». Я домой поскакал переночевать, лошадь сдал в колхозную конюшню и попал в армию, мне тогда и семнадцати не было. От сальского военкомата на Кучерде нас собралось около тысячи парней, и все шли пешком до Белой Калитвы, ночевали прямо в поле, а на трех подводах ехали мешки наши.

В Белой Калитве нас посадили в товарный поезд и отправили под Сталинград, в Бекетовку, — тогда это было село, а сейчас микрорайон Волгограда, — для срочного обучения воинскому делу. Собрали, говорят: «У кого 7-8 классов образования, выйти из строя!» И нас, как самых на тот момент образованных, записали в зенитно-пулеметный полк. Месяц по 12 часов в день учились, осваивали станковый крупнокалиберный пулемет ДШК, досрочно у нас приняли экзамены, одели-обули. Мне дали звание старшего сержанта 37-го зенитного полка, который был там сформирован, и назначили командиром первой боевой установки ДШК. 

Боевые товарищи. Фото из архива.

Первая радость, первый страх

И вот, когда мне исполнилось 17 лет, я попал на фронт. Первые боевые действия наши начались под станцией Издешково в Смоленской области.

Страшно было, а что делать? Нас только на Издешково выгрузили, мы еще боевые позиции занять не успели, как немец начал нас бомбить. И мы с перепугу-то все в канаву попрятались! А командир дивизионный пистолет выхватил: «Встать, сукины сыны! Боеготовность номер один!» И мы бегом устроили «боеготовность номер один»: схватились за пулеметы, на треноги установили и стреляли на 360 градусов. Первый самолет сбили, как начали целоваться! Столько радости было! Уверенность появилась, понимаете?

И с тех пор мы начали видеть, замечать, какой самолет будет на нас пикировать, а какой нет, попадет снаряд или мимо пролетит. Но тревожно, конечно, было всегда — война есть война. И особенно страшно было, когда на огневую позицию нашего взвода спикировал вражеский самолет: вижу, как от пулемета колесо отлетело, налево рука полетела, направо — голова паренька… Это же наши бойцы. Когда увидели такое вблизи, окончательно осознали, насколько дело серьезное, и всегда были в боевой готовности — часовые день и ночь стояли, и как только самолет вдалеке загудит — поднимали всех. 

Холодные воды Вислы и огонь бомбёжек 

Иван Пивоваров поднимал боевой дух однополчан умелой игрой на баяне. Фото из архива.

Оттуда мы и пошли дальше, освобождая Белоруссию, до самого Бреста. Потом дошли до Вислы. На том берегу нужно освободить Варшаву, а река очень широкая, никаких переправ нет. Наш десант на резиновых лодках переплыл реку и захватил маленький плацдарм, и туда требовалось немедленное подкрепление — личный состав, боеприпасы, медицинская помощь и прочее. По приказу маршала Георгия Константиновича Жукова, командующего Первым Белорусским фронтом, саперные войска начали срочно наводить переправы — на лодках забивали сваи, солдат в воду загнали, и те, стоя по шею в холодной воде поздней осенью, в зубах держали провода, обеспечивая непрерывную связь, пока делалась первая кладка. А фашисты не дают переправу наводить — по 10-15 самолетов налетают за раз, бомбят.

В это время мой боевой расчет и наш огневой взвод стояли на берегу Вислы и отбивали самолеты противника — много было зенитных пушек. Стреляя из пулемета, стараешься целиться в летчика, или выбираешь момент, когда он чуть развернется — и в бак топливный. Также, кстати, и с танками: стреляли в смотровую щель, а если не попал, то в гусеницу — если ее собьешь, танк на месте закружится, и тут наши ребята подоспеют с гранатами.

В одну ночь была построена первая кладка для пехоты, следом — понтонные мосты для танков, грузовых машин, гужевого транспорта и отдельно медицинский — туда медикаменты везли, а обратно — раненых. И в конце концов было построено 13 переправ, и по приказу командующего Третьим Белорусским фронтом маршала Константина Константиновича Рокоссовского мы должны были немедленно форсировать Вислу и взять Варшаву.

По заданию командира взвода я должен был переправиться на тот берег, дать приказ командиру боевого расчета. Но при взрыве большой бомбы меня взрывной волной выбросило в реку: в ватных брюках и телогрейке, тяжелой шинели попал в воду. Метрах в 12-15-ти была свая забита, и я к ней гребу изо всех сил. Спасибо, шла лодка саперных войск, и меня подобрали: багром зацепили за ногу, выловили и на берегу выбросили: «Помогли чем смогли. А теперь, солдат, добирайся сам». У меня в воде валенок соскочил, и я в таком мокром виде в одном валенке кое-как полз, покуда солдаты моего взвода не подобрали, и сразу — в землянку. А там медсестра хорошая была Наташа, лейтенант медицинской службы, она отпоила меня, оттерла, и пошел я опять в бой. 

Иван Степанович: «Как узнал, что война кончилась, на радостях велел открыть огонь и сам из пистолета стрелял в воздух». Фото из архива.

Темнее всего — перед рассветом

За освобождение города всех участников наградили медалями за героический штурм и освобождение города Варшавы. Продолжили освобождать Польшу. А там была узкоколейка, из железнодорожного транспорта только малые «кукушки», перевозившие лес и пассажирские. А наши эшелоны, которые ходят по ширококолейным путям, не пройдут. И по приказу Жукова в течение трех дней наши войска кинули железнодорожные пути, и по ним пошли наши грузовые и пассажирские поезда. Да, быстро, именно так делалось в войну. А потом мы пулеметы установили на машины и по заданию открывали огонь, отражая нападение танков и самолетов, прикрывая пехоту.

Перед концом войны для нас было самое напряженное время. Нас перебросили в немецкую Силезию. Пехота наша идет, и вдруг наступление стало невозможно вести — на пути стали попадаться забетонированные валы, из которых противник вел непрерывный огонь из пулеметов и минометов. Жуков приказал обойти объекты на 20 километров, чтобы авиация разбомбила эти сооружения. А когда туда подошла пехота, увидела, что в бетонных бойницах немцев приковали цепями к орудиям, оставив котелок с водой и сухари, чтобы не смогли отступать и сражались до конца.

Весь Берлин был этими бойницами закатан — враг здорово оборонялся, поэтому нашим войскам пришлось очень тяжело. Некоторым артиллеристам с НЗ пришлось даже по туннелям метро добираться. И несмотря на то, что там находилось много мирных жителей, Гитлер приказал пустить в туннели воду. Но наши прорвались всё равно: взорвали все закрытые выходы и мирным людям помогли. Я в Берлине тоже бывал, но гораздо позже, в командировке. 

Уроженец села Новый Егорлык Иван Пивоваров встретил Победу в немецкой Силезии. Фото из архива.

Победу встретил в 18 лет в звании гвардии старшины в той же Силезии. Уже 9 мая, а мы и не знаем, что война кончилась, продолжаем стрелять. Подбегает ко мне капитан и кричит: «Что ты делаешь? Прекрати огонь! Война кончилась!» Даже не верилось сначала. На радостях я велел открыть огонь и сам из пистолета стрелял в воздух. Тут же мчится начальник штаба, подполковник нашего полка:

— Ты что, сукин сын, делаешь? Пять суток тебе ареста за такое хулиганство!

— Товарищ подполковник, так война закончилась!

Ой! Тут начали все от счастья обниматься-целоваться! Не передать, какая это радость для всех нас была.

Еще восемь лет службы. От Польши до Азербайджана

Уже после нам приказали охранять железнодорожные мосты: поезда день и ночь везли личный состав, новое вооружение, боеприпасы, раненых увозили в военные госпитали, а наш зенитно-пулеметный полк и другие артиллеристы обеспечивали безопасность передвижения поездов.

На память о войне мне осталась контузия: от постоянной стрельбы из пулемета у меня в левом ухе лопнула барабанная перепонка, и с тех пор уж 72 года в ухе гудит. Как вспомню — шумит, а как забуду — так и работать можно. 

Встреча боевого расчета в Сальске. Фото из архива.

После войны в составе 613-го зенитно-артиллерийского полка из польского Демблина нас перебросили в Прибалтику, в Литовскую ССР, где мы боролись с внутренним врагом. А после наш полк вместе с техникой на грузовом поезде едет на Кавказ. Мы страшно обрадовались: к дому-то ближе! А когда мы выгрузились в Баку, нас отправили на острова Бакинского архипелага — Вольф, Песчаный и Наргин — обеспечивать безопасность Кавказа со стороны Турции, Ирана, Афганистана. В 1947-м году мне дали десятидневный отпуск за то, что по заданию командования переправил секретные документы в Москву. 

Страница одного из многочисленных альбомов Ивана Степановича, посвященная военной службе: в центре — ветеран с супругой Евгенией Николаевной. Фото из архива.

Только приехал, встретил мать, братьев, сестер, и узнаю, что Мишка Пивоваров приехал, тот самый Михаил Евдокимович, Герой Советского Союза. Побежали к нему, обнялись, а он смотрит на меня и говорит:

— Когда ты, Ваня, на четыре года меня младше, успел уже четыре медали нацепить и в звании вернуться?

— А вот так, Миша. Седьмого мая 43-го на службу попал и всё успел.

С Кавказа я демобилизовался только в 1953-м году, после 10 лет службы. А многим моим сослуживцам пришлось и по 12 лет быть в армии, потому что больше некому было. В нашу полковую школу набирали солдат, которые прошли последние два года войны, чтобы обучить их, присвоить им звания сержантов и в другие части отправить для обучения новых мальцов.

Вот, посмотрите, каким я был, когда меня призвали в армию, и каким стал на фронте (Иван Степанович нашел в альбоме два снимка: на одном — робкий мальчонка, а на другом — мужчина, прошедший огонь вражеских бомбежек и холодную воду Вислы). Вот фото с другом, боевым товарищем Анатолием. Помню, как мы по очереди стреляли из своих пулеметов, чтобы сберечь орудие, когда у одного оно докрасна раскалялось. А здесь в снегу на острове в Каспийском море наш 613-й зенитный полк. А тут мой боевой расчет собрался на 40-летие Победы в Сальске: наводчик, разведчицы. Двоих только нет — погибли. А сейчас из 13-ти человек остался я один… 

Однополчане встретились на 30-летие Победы. Фото из архива.

Очень надеюсь, что нашим молодым поколениям достанется только мирное небо над головой, пусть они никогда не увидят того ада, который видели мы в свое время (на глазах ветерана наворачиваются слёзы). И пусть они любыми путями берегут нашу родную землю, на которой многие века живет наш народ. Сколько я за границей не видел, а наш край самый прекрасный! Как бы наша страна ни называлась — Советский Союз, Российская Федерация — её нужно любить и беречь.

Беседовала Кристина Круговых.

salsknews

написать комментарий

нет комментариев

Пока нет комментариев!

Вы можете начать диалог.

Добавить комментарий

Ваши персональные данные будут в безопасности Ваш электронный адрес не будет опубликован. Также другие данные не будут переданы третьим лицам.
Все поля являются обязательными.