Останется в памяти то 8 мая: наводчика-оператора Дмитрия Михальченко наградили Георгиевским крестом IV степени

Останется в памяти то 8 мая: наводчика-оператора Дмитрия Михальченко наградили Георгиевским крестом IV степени
20 декабря 10:00 2022 Печать 1159

В Диме течёт кровь его предков — героев Первой мировой, Великой Отечественной. Его деды, прадеды, прапрадед, бабушка воевали, на их груди красовались ордена и медали. Как и хотел, Дима тоже пошёл служить. По контракту. Когда его полк отправляли в зону проведения специальной военной операции, не сомневался ни секунды: там — наши, им нужна помощь…

СЛУЖИТЬ ПО КОНТРАКТУ

Дмитрию Михальченко — 21 год. Родился в Сальске. Старший брат в многодетной семье, где, помимо него, — ещё три сестры. Учился в шестой школе. Рос обычным парнишкой. Ходил в секцию бокса, в 14 лет увлёкся компьютерами. Потом понял, что хочет не просто играть в «стрелялки», а изучать компьютер. В итоге даже сам собрал свой.

Изначально Дима собирался поступать в «мореходку», но не прошёл по баллам. И поступил в Сальский казачий кадетский профессиональный лицей, на специальность «тракторист-машинист». Отучился. Надо было идти в армию — срочная служба ждала, но тут ему пришло в почтовый ящик приглашение от военкомата — идти служить по контракту. Дима даже не раздумывал. Собрал пакет документов и прибыл в Новочеркасск, в танковый полк.

ПОЗЫВНОЙ «КАТОК»

Поначалу попал в первую мотострелковую роту, должность — гранатомётчик. Через пару месяцев Диму перевели на другую должность — наводчик-оператор БМП-3.

«Нас обучали, мы постоянно находились на полигоне, жили в палатках, изучали машину, — рассказывает Дмитрий. — Когда вернулся в часть, командир роты говорит, собирай, мол, вещи — выдвигаемся на Донбасс. Так мы узнали, что началась специальная военная операция. Из части уехали на полигон, там тоже готовились. После выдвинулись. Доехали до точки, нас построили, сказали раскрашивать технику — мы наносили косые белые линии, придумывали позывные. Наш экипаж взял позывной «Каток». Проверку связи сделали и поехали. Ехали часов 16 до первого посёлка. Заезжали со стороны ДНР. Деревушки были заброшены или разбомблены. Видели дороги в воронках от снарядов, огромные кратеры от артиллерии. Всюду были видны следы обстрелов. Заезжали колоннами. Мы въезжали на территорию, а люди выезжали в обратном направлении на автобусах. Нам махали, плакали, некоторые нас крестили. Видно было, что люди нам рады, ведь они столько лет терпели издевательства со стороны ВСУ. Долго передвигались, и первый бой приняли через неделю нашего пути…»

Это случилось под Донским. Как рассказывает Дима, там есть завод. Он оказался бывшей точкой врагов. «Они знали этот завод как свои пять пальцев, — говорит Дима. — Мы встали под деревом, потому что беспилотники постоянно летали. Я направился посмотреть, как доехали остальные ребята. Иду обратно к своей БМП. Только приближаюсь к машине — и в пяти метрах от меня со свистом прилетает артиллерийский снаряд. Я крикнул своим, чтобы под стену бежали. В касках, в броне, мы попадали, прикрывая руками лица. Сверху нас обсыпало землёй, осколками, стеклом. Двое погибли там же. С 12 дня начался обстрел, и только в десять вечера нам удалось двинуться дальше…»

«НУЖНА ПОДДЕРЖКА»

В машине их было трое — механик, наводчик-оператор и командир взвода. Это основной состав. У наших были отличительные повязки — на левой руке и правой ноге обязательно должна была быть белая повязка.

На своей БМП Дмитрий с экипажем побывали и в ДНР, и в ЛНР, освобождали Мариуполь. «Ополченцы помогали, они собирали роту и выдвигались вперёд. Как только их движение было затруднено, они сообщали нам — и мы выезжали по переданным координатам, — рассказывает Дмитрий. — «Каток, Каток, срочно нужна поддержка» — и мы ехали на подмогу. Так было круглыми сутками. Мы первыми не нападали. Пока по нам не открыли огонь из миномётов, мы не стреляли. Вторая задача — это вывоз раненых. Заезжали в самое пекло, прятались за дом. Быстро забирали раненых и уезжали. Бывало, только начинаешь ехать, сразу по нам начинают палить. «Ну, дайте вы нам их забрать», — постоянно было в голове. Самое страшное — сгоревшие трупы. Ни черт лица, ничего не видно. Оторванные части тела даже не так страшно выглядят. …»

В одном из боёв ранило командира. Быстро среагировав, Дима и механик Виктор доставили его в санчасть, а сами — снова на передовую. «Тогда ранило двух командиров, нашего и соседней БМП. — рассказывает Дима. — С многоэтажки с РПГ стрельнули, под ноги им попал снаряд. Одному — в пах, а нашему ногу оторвало. Я часто созваниваюсь с командиром, уже поставили ему протез, привыкает…»

ПЕЛЕНА ПЕРЕД ГЛАЗАМИ

Георгиевский крест IV степени Дмитрий получил за мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при исполнении воинского долга. Отметили знаком отличия и механика Виктора — к сожалению, посмертно…

«Последний бой мы приняли в Луганской области, когда перевозили добровольцев в зачищенную тогда Попасную, — рассказывает Дмитрий. — Управляемый снаряд упал в ту часть машины, где находился Витя. У меня через люк столб пламени вылетел. Я не помню, потерял сознание или нет — всё как в тумане было. Чувствую, что БМП сама катится. И остановилась. Я аккуратно выглядываю, а у самого — пелена перед глазами. Вытащил большой осколок из подбородка, ноги в крови. Пушка ещё работала, я осторожно выглянул, чтобы посмотреть, где враги. Никого не увидел. Только смотрю — всех добровольцев раскидало по сторонам от взрывной волны. Витю передавило пополам, он не мог выбраться. Попытался ему помочь, но тут начал взрываться боекомплект. Весь опаленный от полыхавшего огня, я начал помогать раненым. Все добрались до санчасти. Кроме Виктора. Всё это случилось 8 мая…»

ТАМ ПТИЦЫ НЕ ПОЮТ…

Трудно, конечно, парню, всё это вспоминать. Вот он показывает свой экипаж, погибшего механика Витю, фотографии после выездов, свою БМП, всю разбитую после Мариуполя, со сбитыми на башне прицелами и без задней части. На следующем снимке — то, что осталось от машины, когда она сгорела после прилёта управляемого снаряда…

Дима получил множественные минно-осколочные ранения, проходил лечение в госпитале.

А дома его ждала вся семья. Невеста Маша вместе с мамой Димы были постоянно на телефоне, переживали. «Он несколько недель не выходил на связь. Когда мама Димы сообщила о его ранении, я только одно подумала: «Слава Богу, ранен, а не убит…» — говорит Мария.

А Дмитрий вообще звонил не часто. «Там почти нигде не ловила связь, часто вышки сносило, — вспоминает герой. — Трудно было телефон с симкой достать, в минуту пять рублей снималось, а положить их — негде…»

Сейчас боевые действия снятся Дмитрию редко. А поначалу мучили кошмары. «Сегодня мне если и снится то время, то только что-то хорошее, а было там и такое, — рассказывает Дмитрий. — Например, как в Бердянске мы нашли большой ангар и соорудили в нём себе временное жилище. Там были душ, раковина, где вещи можно было постирать, даже подобие спальни сделали: навезли раскладушек, поставили их кругом, а в середине костёр разводили. Возвращались с заданий грязные, усталые, но довольные, что живы. Я помню, как весной пахло, как мы разговаривали — и каждый из нас думал о доме. Что удивительно: ни животных, ни птиц я там ни разу не видел. Пару собак и кошек — и всё. Воистину говорят, здесь птицы не поют…»

В планах у Дмитрия — поступить в РГУПС, получить высшее образование, жениться, найти работу. Жить, как все, за себя и за того парня, которого уже не вернёшь…

«Я не считаю, что сделал что-то сверхъестественное, каждый на моём месте помог бы своим, не сбежал бы с позором с поля боя, — сказал напоследок Дима. — Сильно там меня не хвалите. А всем, кто сегодня находится в зоне СВО, я искренне желаю вернуться поскорей домой, к своим близким, живыми и здоровыми…»

Светлана Омельянович, 8(86372) 7-10-22, [email protected]

salsknews.ru

написать комментарий

нет комментариев

Пока нет комментариев!

Вы можете начать диалог.

Добавить комментарий


доступен плагин ATs Privacy Policy ©